Кто сказал, что азиаты не могут быть красивыми?..

Я смотрю на тебя нескромным, жадным взглядом и не могу отвести глаза. Я еще в жизни не видела ничего такого красивого.

Смотрю и вижу больше, чем видела всегда – вижу твои мысли, твои суждения, твои правила и твои традиции. Вижу твое прошлое, вижу твои вкусы, музику, которая в в тебе звучит, аромат, в котором пребывает твоя философия. И конечно же, ты красивее всех тех, кого выбирают на конкурсах красоты… Это просто смешно – сравнивать их с тобой. Я никому не скажу, пусть это останется моим секретом.

Я не хочу от тебя ни бумажных знаков, ни ласк, ни даже безумного признания – как фейерверк – которое коронует конец нашей встречи. Я даже не требую написать смс через год, с оповещением, что меня еще не забыто.

Не надо, не надо. Все мои усилия, мое очарование и стремление – только для того, чтоб осознать, что ты существуешь. Я никогда не стану такой как ты, я никогда не буду с тобой – я лишь турист – в твоей стране, в твоей жизни, в твоей душе. Я лишь любуюсь и удивляюсь тому нереальному миру – открытому моему взору – аккуратным бансаям, влажным камням, совершенной глади озер. Ты – мастер времени. Ты умеешь им распоряжаться. У тебя оно есть. У нас, западных людей, его никогда нет. Мы рождаемся без времени, пускаемся в гонку, живем,  -  отбирая у себя время, пытаемся его сэконимить.

Ты говоришь – я тебе нравлюсь.

Это я написала перед своей поездкой в Японию. Странно, так все и было…

Я привезла оттуда еще много других мыслей и наблюдений. Но я не могу сейчас об этом говорить. Это больнее, чем Париж. Это напомнило мне Нью Йорк…

Я болею. В разных смыслах. Я уже 10 дней, как потеряла голос. Я хриплю, я кашляю, я мучаюсь от непонятной простуды и недомагания. Я ужасно скучаю по нью-йоркским-токийским небоскребам…

Мне некомфортно, мне тревожно, на глаза так часто наворачиваются слезы… Я хочу следовать своей судьбе, а не убегать от нее. Я хочу пройти через все проблемы и испытания, которые мне приготовлены, а не избежать их, например, удачно выйдя замуж. Я знаю, что просто не могу себе этого позволить, мне приготовлена другая судьба – длинная и непростая. Если я сверну с нее – лучше от этого не будет. Иногда мне кажеться, что лучше всего мне было бы выжывать. Когда я бы знала, ради чего все это, это все ради моей жизни, а когда ты просыпаешься утром, говоришь по телефону, включаешь свой компьютер – это все ради чего

Я все понимаю. Я знаю точно, что у меня есть чувства к человеку, я знаю, что это не дешевые самообманные мысли. Что-то типа любви. Можна подумать – ага, значит это не любовь!.. Но что такое любовь? Может, если бы небыло этого слова, я бы более точно сказала, что я чувствую. Может, я бы сказала, что я люблю. И это было бы более точно. Так как я бы вкладывала в это понятие новый, свежий, точный смысл, а говоря «люблю» в том понимании, что есть сейчас, я накладываю ярлыки всех поэтов, лицемеров, проституток и снобов, смешивая, теряя и сама не понимая, что же я на самом деле чувствую и хочу сказать. Я никому не доверяю в определении этого слова. Меня тошнит от сладострастных дефиниций, которые только и есть, что на бумаге, я не верю тому, что навязывают как реальность и чего не существует. Меня раздражает, что я ведусь на эту старую затертую уловку, что вот, она есть, настоящая любовь, но очень редко встречающаяся, одна на миллион, и я, как миллион других полагаю, что это именно про меня, и именно мне ее суждено встретить – чистую, безграничную, идеальную. И из-за этого потом и приходит разочарование, когда понимаешь, что не все можешь отдать, как было сказано в каноне про любовь на миллион, не всем пожертвовать, да и тебя не любят совсем на миллион. Где-то внутри чувствуешь подвох, но давишь его в себе, внушаешь – любовь, любовь, и в целях самозащиты просто притворяешься, что все ок, перестаешь отвечать на вопросы, в ответах на которые потерпишь поражение, просто не слышишь эти вопросы. Нет их и все. Любовь? – Даааа, любовь. На миллион? – Даа, а вообще, давай сменим тему…

Вот такая вот нынче любовь. И вообще говорить о любви людям должно быть уже совестно. Эти разговоры напоминают большую, старую школьную парту, напрочь исписанную посланиями типа «Тут был Вася», «Тут был Коля» и т.д…. Она уже только по форме своей похожа на парту, а поверхность ее пестрит от чернил и порезов, и все равно, каждый индивидуальный вася считает своим долгом написать, что «Здесь был Вася», несмотря на то, что здесь уже было множество вась, которые писали о том, что здесь был именно вася.

И мы все, и я в том числе сейчас, еще больше добавляем сложности в это понятие.

Но я как раз хочу сейчас отказаться от каких-либо определений и исканий смысла в понятии любви. Я так пересытилась чужимы, да и своми противоречивыми обьяснениями, что даже себе не доверяю.

Я вообще хочу отказаться от нее, от этого тяжелого невыносимого слова. Слова, из-за которого я чуть не потеряла когда-то близкого человека, когда не могла выдавить его из себя. Слова, которым люди предьявляли права на меня. Слова, которым можно вмиг оплевать и сделать обычными необычные чувства. Слова, которым можно пригрузить себя массой ограничений и предрассудков.

Почему мы вместе? Не потому, что мы друг друга любим, все, не хочу слышать больше это. Мы вместе, потому что хотим сделать нашу жизнь счастливой, даря и получая радость, поддержку и заботу, понимая и принимая. Для того, чтобы скрасить серую жизнь. И не для того, чтоб мучить друг друга, скандалить, ограничивать и взаимно портить и отягощать ее, эту жизнь.

Поэтому не будет больше любви – я не против ее, я против похабного, спертого выдыхаемого воздуха в храме «Святого». Я буду искать его в чистых лугах и лесах, даже, если его там нет.

Я буду просто жить и так же дарить, брать и думать, как и прежде. Я буду прислушиваться и открывать все то, что есть – не больше и не меньше.