Рассказы в стиле треш
Никогда еще не имела дела с греками. Приходилось пересекаться в работе и отдыхе с американцами, итальянцами, французами, испанцами…
А вот до греков дело не доходило.
И вот, мы с сестрой, потягивая коктейли, внимательно рассматриваем всех, кто заходит в клуб. Сегодня мы – снимаем. Я чувствую себя очень спокойно и взвешено. Я, можно сказать, в коже многих мужчин. Сегодня последний день моих приключений в этом городе, в этой стране, в этом полушарии, поэтому я тщательно высматриваю свой сегодняшний фан. Прекрасно понимаю мужчин. Вспоминаю их бессовестные циничные утверждения как советы. Я сейчас присела на японцев. Среди них есть такие симпатяжки, что вы и не мечтали. Есть очень добрые милые типажи, есть очень секси, есть мультяшные фантастические стиляги.
Сижу и выбираю исключительно по внешним признакам – абсолютно не колышет ни уровень IQ, ни материальный статус, ни наличие благородности у избранника. Главное – симпотная мордашка, рост не ниже моего, забавная стрижка.
Никого особенного пока не вижу. Скучновато.
Есть с десяток европейцев, америкосов, которые с завистной энергичностью продолжают набиваться познакомиться. С не меньшей энергичностью я их отшиваю. Не для этого я перлась на край света, чтоб встретить там «свой самовар»… Этого добра и дома хватает, а в Японию я еще не знаю когда попаду.
Вошла новая партия европейских небритых смуглых фейсов. «Испанцы», - сразу заключили мы с сестрой. Много жестикуляции, горячих улыбок, ну и типажи – еще те. На меня аж повеяло средиземноморским ветром.
В углу напротив сидела знакомая компашка французов со своим другом-трансвеститом.
Долбаные индусы пялились на нас беспрерывно, несмотря на мои факи. Сидели полвечера как шакалы, непонятно чего выжидающие.
Я продолжала вести процесс своего съема, чистого съема, безо всякой примеси. И все же никого пока я не отметила.
Прошел час, началась жара. Испанцы наши подогрелись коктейлями, мы с сестрой танцевали, людей стало больше, свежего воздуха – меньше.
За соседним столиком в компании сидел молодой японец. Он был умный, у него был хороший английский, но он очень юно выглядел. Я ушла.
Через какое-то время подкатили испанцы, чего и следовало ожидать. Я была настроена слегка враждебно и бесцеремонно. Перед тем, как они открыли рот, я спросила: «Вы испанцы?». Они ответили: «Нет, мы греки».
Я внутренне приготовилась слушать их ржачные греческие имена. Того, кто был ближе ко мне, звали Илайос.
Он был симпотный, небритый, и вызывал улыбку своим видом. Мы начали общаться и сразу нашли с полуслова общий язык. Через 5 минут мы уже были классными знакомыми, через 10 мы уже целовались. Я решила притормозить со своим съемом, по крайней мере, на несколько часов. Оказались очень похожи. Он тоже, как и я, приперся на этот край света тусить из-за фильма, Токийского Дрифта…
Он был очень озорной мальчик, тотальный распиздяй, как и я. Поэтому мы с легкостью весь вечер общались о том, что нас обоих интересовало – он про свои европейские похождения и про афинскую ночную жизнь, я про свои тусы в Манхеттене…
Шутили, смеялись, танцевали, подкалывали друг друга.
Плотские желания. Начали обсуждать маршрут – ты ко мне-или-я к тебе. Знаете, что рулит людьми при решении этого вопроса?.. Степень бардака. В конце концов, мой бардак победил его бардак, и решили ехать к нему.
Но мы все еще тусили в клубе и нам, в принципе, было достаточно хорошо.
Мы заставили греков сплясать что-то из их национальных танцев. Было весело. Я так поняла, что греки – страшные распиздяи, как и французы, но повеселей и потемпераментнее.
Степень алкоголя усилила уровень понимания. Греки угостили нас своими самокрутками, извинились за то, что к сожалению, закончилась трава, которую они с собой притащили с Афин. Я простила.
Мы с Илайосом уже перешли на «бейби», и в отличие от чистого съема начали заговаривать на общие темы, интересуясь жизнью друг друга. Мы собирались сваливать, но все то друзья, то классная песня нам мешали. Мы даже к своей основной цели отнеслись распизяйски. И когда мы все танцевали, пили коктейли и курили самокрутки – здесь, в небольшом прокуренном токийском клубе мне почудилась полная, сочная грудь Греции – райские фруктовые сады, полные бокалы красного вина, веселье на Олимпе в одеждах Богов…
Вот так зажимаясь, мы часами обещали «уже йти» друг другу и грозились порвать от страсти, время шло.… И когда нас отправили на выход и мы подняли глаза… Был уже факин монинг! Мы все очень устали, глаза наши сузились до маленьких точек, и спать хотелось, мы с греком посмотрели друг на друга… Этот вышеупомянутый секс нам был уже нафиг не нужен.
Но так как мы были стойкими нимфоманами, все же поперлись к нему в гостишку.
В номере стоял характерный запах носков и мужчин в принципе. Чтоб убрать с виду беспорядок, грек зашторил окно. Сразу стало уютно, тепло и поклонило на сон. Поэтому, что было дальше, я почти не помню, и соответственно, не могу дать ответа на вопросы подруг: «Какие у греков размеры?», «Какие они в постели?».
Из-за сильной усталости и недосыпания – а ведь последние дни мы загоняли себя как лошади – сутки напролет без сна и отдыха… Сам процесс напомнил мне о книге Коэльо «Одиннадцать минут», а особенно ее название…
Потом мы решили вздремнуть типа «на 5 минут», бросили рядом свои тела, и, конечно же, вырубились. Хорошо, что он все же проснулся, ведь было утро, а в обед я улетала в Москву, а он в Таиланд. Разбудил, собрал меня. В лифте он мне начал вчесывать типа «у меня есть твой телефон, я тебе позвоню и у тебя будет мой…» Я оборвала его и сказала, что мне пофиг.
Он посадил меня в такси, мы поцеловались, и посмотрели друг на друга долгим понимающим взглядом. Наши прищуренные глаза выражали понимание – понимание состояния, в котором мы пребывали – усталости, головной боли и похмелья…
Для кого-то секс – доказательство чувств. Для кого-то – самоутверждение. Для кого-то – открытие этого прекрасного мира. Для кого-то – способ удовлетворения комплексов. А для кого-то элемент семейного воспитания.
Для нас секс – не метод сближения. И не отрава. И не способ получения материальной помощи. И уж никак не поле для открытий. И даже не повод для знакомства. И не физиологическая потребность. И наверняка не простор для фантазий. И уже не антидепрессант. И уж точно не способ зачатия себе подобных.
Мы давно уже потеряли его вкус. Для нас секс – это всего четыре буквы…
